Возвращение к свету или примирение

Свершилось! Герой одержал победу. Следуя пути Солнца, он прошел и Не­беса, и Подземное царство, выдержал все испытания и в самом деле вернул­ся домой. Этот миг можно сравнить с утренней зарей. Тьма отступает, и душа поднимается из мрачных глу­бин Ночи, чтобы войти в светлую оби­тель бесстрашия.

 
Это тот самый момент, когда чудо­вище отпускает проглоченного героя на волю. Кит изрыгает Иону на сушу, ги­гантская змея выплевывает аргонавта Ясона, повинуясь Афине, его аниме.
 
В ребенке на карте Солнца перед нами предстает Шут, каким он был в начале всей этой истории. Отправившись в свое путешествие наивным дурачком, он быстро повзрослел, поумнел и многому на­учился. Теперь, в конце пути, он вновь стал смиренным, скромным и действительно зрелым. Теперь это мудрый шут или простодушный чудак из легенды о Парсифале, вернувшийся к своей изна­чальной простоте. Недаром именно он нахо­дит дорогу к замку Грааля, доступ к которо­му открыт лишь тем, кто чист сердцем. Вна­чале, еще глупым подростком, он случайно натыкается на этот замок, но ведет себя там совсем уж по-дурацки, и его выставляют вон. Потом, в конце своего пути, он возвращает­ся туда простодушным чуда­ком — и совершает под­виг Спасения.
 
Чудесное омоложение героя — это и об­ретение нового временного сознания благо­даря омовению в источнике живой воды (карта Звез­ды). Осознание космических законов по­зволило ему под­няться над чисто хронологическим восприятием времени, он стал независим от вре­мени в лучшем смысле слова. Но ему, в отличие от Гильгамеша, удалось сохранить это ощущение вечности и за порогом Луны. Те­перь он располагает безграничным временем, как то было в детстве. Если прежде он воспринимал время количественно, и его ему всегда не хватало, то теперь время для него обрело качество. Теперь он не гонится за ним, надеясь успеть как можно больше, а знает, что один по-настоящему глубоко прочувствованный миг вневремен­ного счастья дороже тысячи «ухваченных за хвост» удовольствий, и что именно моменты такого расширенного сознания и становятся потом самыми яркими воспоминаниями.
 
Начало и конец пути подобны, но не тождественны друг другу. О том же свидетельствует и мандала, внутренний и внешний кру­ги которой соотносятся друг с другом как потерянный и вновь обретенный рай. Они похожи, но не одинаковы. Между ними лежит путь, долгий и трудный, полный изгибов и поворо­тов, которых никому еще не удалось миновать. Известный немец­кий астролог Оскар Адлер нашел этому прекрасную аллегорию, сравнив жизненный путь человека с африканской рекой Нигер, одной из самых длинных рек на свете, хотя расстояние от ее исто­ка до моря не так уж велико. Но течь напрямик она не может, потому что путь ей преграждают горы. Поэтому ей приходится делать тысячекилометровый крюк, чтобы достичь своей, казалось бы, такой близкой цели.
 
 В старинном Таро на карте Солнца часто изображали близнецов. Они сим­волизируют примирение поссоривших­ся братьев, мир, заключенный между светом и тенью. Теперь, когда герой про­шел через тот и другую, дав раскрыть­ся своей светлой стороне и освободив из плена темную, они могут помирить­ся друг с другом.
 
Важнейшая задача, стоявшая перед нами на «женском» пути по двузнач­ным Арканам, выполнена: цивилизо­ванный человек примирился со своей животной натурой, сознание заключи­ло мир со своими теневыми аспектами. Эта тематика проявилась уже в карте Силы (XI), с которой начинается ряд двузначных Арканов. Однако воссоединение со своими отвергну­тыми и вытесненными частями стало возможным лишь после того, как наше «Я» преодолело (XIII Смерть) и разрушило (XVI Башня) те стены и барьеры, которые само дол­жно было возвести когда-то, чтобы обеспе­чить свое развитие и раскрытие. Первым шагом к этому воссоединению была карта Умеренности, обозначившая начало путе­шествия по Морю ночи смешением двух прежде разъединенных жидкостей. Те­перь, когда Ночь позади, в свете нового дня мы ви­дим, что обе наши противоположные стороны успешно со­единились. Человек стал целостным, его путь завершился – он узрел Солнце. 
 
Примирение — важнейшее условие «хо­рошего» конца любой истории. Недаром во многих легендах и мифах так или иначе при­сутствует сцена примирения. Так, в вави­лонском эпосе, созданном четыре тысячи лет тому назад, рассказывается о Гильгамеше, могущественном царе города-государства Урука, воевавшем со злоб­ным Энкиду. Великана Энкиду боги создали специально, чтобы «окоротить»  само­любивого и, на их взгляд, слишком удачливого Гильгамеша. При первой же встрече тот и другой бросаются друг на друга с оружием в руках — царь, как символ цивилизованной силы, против звериной силы дикаря (образы, воплощенные в обеих фигурах на карте Силы). Под ко­нец Гильгамеш и Энкиду убеждаются, что их силы равны, заклю­чают мир и становятся друзьями и побратимами. Объеди­нившись, они становятся непобедимой силой и побеждают страшное чудовище Хумбабу, угрожавшее их городу-государству.
 
Аналогичная ситуация описывается и в ле­генде о Парсифале, которому в конце пути довелось встретиться со своим сводным бра­том Фейрефисом. Их общий отец, Гамурет, прижил второго сына на Вос­токе от чернокожей Белаканы, отчего Фейрефис был местами черен, а местами бел. Парсифаль сразился с ним так же, как и мы обычно сражаемся с другими людьми, обнаружив в них признаки своей собственной черной тени. Однако и в этом случае братья помирились, когда выяснили, что сила у них равная. Прекра­тив сражаться с собственной тенью, признав в ней своего брата и заключив с ним мир, Парсифаль открыл себе путь к Граалю.
 
В переводе на язык сознания это примирение означает, в том чис­ле и преодоление той извечной дихотомии (черное-белое), с которой наш разум так привык подходить ко всему, что есть в реальной действительности. Здесь, на этом этапе, мы, наконец, можем понять слова Жана Гебсера: «То, что разуму кажется противоположностью, есть с точки зрения психики всего лишь полярность, то есть не зло, а нечто, чего ни в коем случае нельзя разрушать при посредстве чисто рационального анализа».