Предсказание для героя

 Каждая книга - это отдельно существующая Вселенная, а литературные герои ее жители.  Откуда они возникают?  Рождаются  в голове автора в момент вдохновения, или мастер извлекает своих героев из этих миров. Так что же первично?  Мысли зародившиеся в голове сочинителя, или информация уже сформированная где-то. Означает ли это, что все что мы можем вообразить уже существует?

 
Каждый литературный герой имеет свою судьбу. Некоторые, настоящие счастливчики, другим уготованы немыслимые испытания. И проживая сюжет книги, возможно, они тоже хотят  знать свою судьбу, заглянуть в будущее.  И если они литературные творения, то кто властелин их судеб?
 
Возможно, мы тоже герои какого-то романа... 
  
 
 ...Из соседней комнаты влетела большая темная птица и тихонько задела крылом лысину буфетчика. Сев на каминную полку рядом с часами, птица оказалась совой. «Господи боже мой! — подумал нервный, как все буфетчики, Андрей Фокич. — Вот квартирка!»
— Чашу вина? Белое, красное? Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?
— Покорнейше... я не пью...
— Напрасно! Так не прикажете ли партию в кости? Или вы любите другие какие-нибудь игры? Домино, карты?
— Не играю, — уже утомленный, отозвался буфетчик.
— Совсем худо, — заключил хозяин, — что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы! Итак, я слушаю ваше дело.
— Вчера вы изволили фокусы делать...
— Я? — воскликнул в изумлении маг. — Помилосердствуйте. Мне это даже как-то не к лицу!
— Виноват, — сказал опешивший буфетчик, — да ведь... сеанс черной магии...
— Ах, ну да, ну да! Дорогой мой! Я открою вам тайну: я вовсе не артист, а просто мне хотелось повидать москвичей в массе, а удобнее всего это было сделать в театре. Ну вот моя свита, — он кивнул в сторону кота, — и устроила этот сеанс, я же лишь сидел и смотрел на москвичей. Но не меняйтесь в лице, а скажите, что же в связи с этим сеансом привело вас ко мне?
— Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, — буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, — ну, их все и похватали. И вот заходит ко мне в буфет молодой человек, дает червонец, я сдачи ему восемь с полтиной... Потом другой...
— Тоже молодой человек?
— Нет, пожилой. Третий, четвертый. Я все даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег — резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет.
— Ай-яй-яй! — воскликнул артист. — Да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
— Неужели мошенники? — тревожно спросил у гостя маг. — Неужели среди москвичей есть мошенники?
В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали всякие сомнения: да, среди москвичей есть мошенники.
— Это низко! — возмутился Воланд. — Вы человек бедный... Ведь вы — человек бедный?
Буфетчик втянул голову в плечи, так что стало видно, что он человек бедный.
— У вас сколько имеется сбережений?
Вопрос был задан участливым тоном, но все-таки такой вопрос нельзя не признать неделикатным. Буфетчик замялся.
— Двести сорок девять тысяч рублей в пяти сберкассах, — отозвался из соседней комнаты треснувший голос, — и дома под полом двести золотых десяток.
Буфетчик как будто прикипел к своему табурету.
— Ну конечно, это не сумма, — снисходительно сказал Воланд своему гостю, — хотя, впрочем, и она, собственно, вам не нужна. Вы когда умрете?
Тут уж буфетчик возмутился.
— Это никому не известно и никого не касается, — ответил он.
— Ну да, неизвестно, — послышался все тот же дрянной голос из кабинета, — подумаешь, бином Ньютона! Умрет он через девять месяцев, в феврале будущего года, от рака печени в клинике Первого МГУ, в четвертой палате.
Буфетчик стал желт лицом.
— Девять месяцев, — задумчиво считал Воланд, — двести сорок девять тысяч... Это выходит круглым счетом двадцать семь тысяч в месяц? Маловато, но при скромной жизни хватит... Да еще эти десятки...
— Десятки реализовать не удастся, — ввязался все тот же голос, леденя сердце буфетчика, — по смерти Андрея Фокича дом немедленно сломают и десятки будут отправлены в Госбанк.
— Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, — продолжал артист, — какой смысл умирать в палате под стоны и хрип безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться «в другой мир» под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?
Буфетчик сидел неподвижно и очень постарел. Темные кольца окружили его глаза, щеки обвисли, и нижняя челюсть отвалилась.
— Впрочем, мы замечтались, — воскликнул хозяин, — к делу. Покажите вашу резаную бумагу.
Буфетчик, волнуясь, вытащил из кармана пачку, развернул ее и остолбенел. В обрывке газеты лежали червонцы.
— Дорогой мой, вы действительно нездоровы, — сказал Воланд, пожимая плечами.
Буфетчик, дико улыбаясь, поднялся с табурета.
— А, — заикаясь, проговорил он, — а если они опять того...
— Гм... — задумался артист, — ну, тогда приходите к нам опять. Милости просим! Рад нашему знакомству.
Тут же выскочил из кабинета Коровьев, вцепился в руку буфетчику, стал ее трясти и упрашивать Андрея Фокича всем, всем передать поклоны. Плохо что-либо соображая, буфетчик тронулся в переднюю.
— Гелла, проводи! — кричал Коровьев.
 
Михаил Булгаков Мастер и Маргарита
 
 
 
...И хотя Леандр знал, что дьявол не может убить и что жизнь отнимает один только Бог, ему все равно было страшно; и глаза его начинали метаться по лицу при  одной только мысли о турке с саблей.
     Страх в  нем еще больше укрепил один предсказатель. Он  жил  в огромной растрескавшейся цистерне  для  хранения воды, мыл ноги, не  снимая носков, и его одиночество портилось так же быстро, как творог на жаре. Леандру сказали о нем:
     -- Дашь ему медяк  -- побреет, дашь два -- во  время бритья  предскажет твою судьбу. Но имей в виду, предсказывает он лучше, чем бреет. Леандр  сел  на  камень  перед  входом в  цистерну  и  дал  два медяка.Прорицатель рассмеялся, и стало видно то единственное, что в нем не старело, -- его улыбка. Он велел Леандру раскрыть рот, неожиданно  плюнул туда, потом разинул  рот сам. Когда Леандр ответил пророку плевком, тот поплевал  ему на каждую щеку, размазал плевки и начал бритье.
     -- Как ты думаешь, турки  ударят завтра или послезавтра? -- спросил его Леандр полушутя.
     -- Понятия не  имею. -- Голос прорицателя повис в воздухе, как  большая
плита.
     -- Что же ты тогда за пророк?
     -- Знаешь, прорицатели бывают  двух сортов -- дорогие и дешевые. Только е  думай, что одни из них хорошие,  а  другие плохие. Дело не в  этом. Одни занимаются быстрыми, а другие  медленными тайнами, вот  и  вся  разница.  Я, например, дешевый прорицатель, потому что и завтрашний  день и следующий год скрыты  от  меня даже больше,  чем от тебя. Я вижу очень далекое будущее, на два или три  столетия вперед, --  я могу предсказать, как будут  звать тогда волка и какое царство погибнет. Но кого интересует, что будет  через два или три столетия? Никого,  даже меня.  Мне  на  это  плевать.  Но  есть и другие прорицатели  --  дорогие,  например в  Дубровнике.  Они  предсказывают,  что случится завтра  или  через  год, а это нужно каждому, как лысому шляпа, и у таких не  спрашивают, сколько  его  пророчество стоит,  а  платят  не жалея, пригоршнями, как за  перо  жар-птицы.  Но не  следует думать, что два  таких пророка и их пророчества никак  не связаны  друг  с другом или  что они друг другу  противоречат. В сущности, это одно и то же  пророчество, и  его можно сравнить  с ветром,  у которого есть  внешняя и внутренняя  сторона,  причем внутренняя -- это та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь.
Таким образом, один прорицатель видит только внешнюю сторону ветра, а другой --  внутреннюю. Ни  один  из них не  видит  обе.  Поэтому приходится идти по меньшей мере к  двум, для того  чтобы  сложить целую картину,  сшить лицо  и подкладку своего ветра...
     А сейчас ты  узнаешь все,  что можно узнать от  меня. Человек похож  на судовой компас:      вертится  вокруг своей оси и видит все четыре стороны света, однако то, что происходит снизу и сверху, остается скрытым, оно  ему недоступно. Но как раз  это-то  и  хочется узнать, это-то  и интересует: любовь  снизу и смерть сверху.
     Любовь бывает  разных видов. Одну можно подцепить только вилкой, другую едят руками, как устриц, иную следует резать ножом, чтобы не удушила тебя, а бывает  и  такая жидкая,  что  без  ложки не обойтись.  Но есть и такая, как яблоко, которое съел Адам.
     Что же касается смерти,  то это  единственное,  что под сводом небесным может, как змея, передвигаться и вверх и вниз по древу нашего происхождения.
Смерть может веками ждать твоего  рождения  еще  до того, как  ты родился, а может вернуться за тобой, выйти тебе навстречу из далекого будущего. Кто-то, кого ты не знаешь и никогда не увидишь, может натравить на тебя свою смерть, как  охотничью собаку  на дичь, или  послать  ее вдогонку за  тобой с такого расстояния, которое невозможно себе и представить...
     Однако оставим это.  У тебя очень красивая шея. Такая шея влечет к себе и  женские руки,  и солдатскую саблю. А я вижу солдата в сапогах, он бреется саблей с  золотой кистью на рукоятке, и тебя этой саблей  он зарубит. Потому что, вот, мне ясно видна и твоя голова. На блюде, как  голова святого Иоанна Крестителя.  А  причина в женщине... Но ты не бойся, это  будет не скоро. До этого пройдет еще много  времени, много скотины народится. А  ты пока береги шею, лебедь мой, и от женщин, и от сабли. И умойся...
     Так и бритье, и пророчество были закончены. Леандр шел домой, а за  ним падал первый снег этого года и звенел мощный голос пророка.
     "Таким голосом, --  подумал Леандр, -- снег можно примять, как ковром".
И содрогнулся от холода, стоявшего вокруг, и от ужаса внутри себя.      Предсказание  сразило  Леандра.  Страх  встретить  человека  с   саблей показался  ему  еще более обоснованным, чем  всегда. Его  сердце трепетало в груди, а сны  стали заразными от страха, и  если Леандру снилось, что ворона клюнула его в зуб,  потому что он улыбнулся ей во сне, то все,  к кому  он в течение следующего дня прикасался, видели во сне ворону, клюющую их в зуб...
 
Милорад Павич "Внутренняя  сторона ветра"
  
 
Тут и в зал, и в сад, звеня бубенцами, пришитыми к подолам юбок,   ворвались  десяток  цыганок.  Они  бросились  к  гостям смотреть их карты. Капитан воскликнул:
     -- Tarocchi! Tapocchi! -- схватил сына за руку и усадил  в саду рядом с одной из гадалок.
     -- Карты,  господин  мой, то же, что и язык. Скажи только, хочешь Старшие Арканы или Младшие? И кому гадать?
     -- Нам обоим, по одним и тем же картам, -- сказал капитан.
     -- Хорошо,  господин  мой.  Только,  пока  я   гадаю,   не смейтесь,  вам это может навредить. Сейчас про себя, так, чтобы я не слышала, задайте каждый по одному вопросу.
     Цыганка расстелила перед собой платок,  напомнив  им,  что "по  камням не валяются", вытащила из кожаного мешочка двадцать две карты и передала их  Опуичам,  чтобы  они  их  "разогрели".
Когда  карты  были  перетасованы,  Софроний  снял,  а Харлампий перекрестил колоду. Цыганка разложила их левой рукой крестом по платку, а в центре одну из карт, тоже крестом, перекрыла другой картой. Открыв их, она сказала молодому Опуичу:
     -- Твой отец убит. А ты хранишь в себе большую тайну.
     -- Мой отец не убит, -- рассмеялся молодой Опуич,  --  вот
он здесь, перед нами.
     При  этих  словах  гадалка  с ужасом взглянула на капитана Опуича, сгребла свои карты и опрометью  бросилась  бежать.  Как раз в этот момент гостей пригласили к столу.
 
Милорад Павич "Последняя любовь в Константиноволе"
 

В статье использованы картины: Ян Манка, Ф. де Шампань Натюрморт с черепом, Новиков Юрий Натюрморт с картами