Драматическое освобождение

Проникнув в Подземное царство, герой должен выполнить еще одну, не менее важную задачу — найти и отнять у вре­дителя-похитителя утраченное сокрови­ще, проданную душу или что там еще, чтобы доставить на поверхность. Этой задаче соответствует карта Башни. Она олицетворяет победу над стражем вхо­да, уничтожение главного чудовища, ловкое раскрытие темницы или тайни­ка, освобождение пропащей души и проход обратно наружу сквозь врата Темного мира в мир Светлый.

 
Если стены Башни мешают нам видеть великое Целое, если они, как и любые иные границы, отде­ляют нас от Всеединства,   они  должны рухнуть. Это и будет, по словам Кришнамурти, «опустошение» сознания, освобождение от подчинения кому-то или чему-то и очищение от прошлого. Однако наше Эго обычно держится за свои никчемные представления такой мертвой хваткой, что для освобождения требуется сильное потрясение. Вот почему в сказ­ках борьба со злом требует максимального напряжения сил: злом считается в них все то, что мешает обретению истинного самосоз­нания. Потому его и уничтожают с такой беспощадностью.
 
В более глубоком смысле Башня открывает дверь к осознанию Истины, разрушая прежнюю, навязанную нам систему ценностей и сотрясая самые основы столь любимого Западом «божественно­го порядка» с его однозначностью, ясностью и логикой. Именно в этом и состоит основная предпосылка осознания высшей действи­тельности, того самого Всеединства, которое по самой своей сути может быть только парадоксальным. Поэтому целью великих мудрецов испокон веков был взлом узких рамок, ограничиваю­щих наше сознание, с помощью неожиданных утверждений, зас­тавляющих человеческую мысль свернуть с проторенного пути, или парадоксальных вопросов, поиск ответа на которые раскры­вал изумленному обывателю всю нелепость его привычных пред­ставлений. Так, по легенде, поступал знаменитый Ходжа Насреддин. Аналогичным образом в дзен-буддизме ученикам предлага­ются для медитации парадоксальные притчи-загадки (коаны), не­разрешимые для привыкшего к однозначности мышления.
 
В человеческой жизни «разрушение Башни» тоже происходит по-разному. Во-первых, оно может стать «освобождением продан­ной души», открытием далеко запрятанного сокровища, то есть четвертой, до сих пор непроработанной и нереализованной функ­ции сознания, со всеми вытекающими последствия­ми, переменами и переоценками ценностей. Во-вторых, мы мо­жем сделать что-то, на что до сих пор не отваживались, потому что не верили свои силы, «продав свою душу» в обмен на безопас­ность, благополучие или иную столь же фальшивую монету. Та­ким образом, оно может принять форму «взрыва бомбы», когда мы вырываемся из плена, подаем заявление об уходе, просто бро­саем поддакивать кому-то или вдруг проявляем себя с такой сто­роны, о которой до сих пор никто (включая нас самих) даже не догадывался.
 
И, конечно, Башня означает также освобождение от всего, что до сих пор застилало нам глаза, бессознательно подчиняло нас своей власти, заставляя делать вещи, которых мы не могли себе объяснить, и во многих отношениях не давало жить полной жиз­нью. В этом смысле Башня соответствует сказкам и мифам, цент­ральной темой которых является борьба с опасным противником, драконом, постоянно повергающим всех в страх, и освобождение того, кого или что он держит у себя в плену. Это чудище может служить образом того внутреннего сопротивления, которое мы ис­пытываем, когда реагируем на поставленную перед нами жизнен­ную задачу словами: «Нет! Только не это!» или: «Лучше умереть!» Преодоление такого сопротивления, решение нако­нец сделать то, что мы прежде считали для себя неприемлемым, — прекрасный пример кардинального «разрушения Башни».
 
Важно ос­вободиться от тени слиш­ком авторитарного отца или  матери, чтобы обрести свобо­ду — и способность жить с партнером. И тут не имеет значения, имеет ли родительс­кий образ положительный или отрицательный характер: до тех пор, пока он обладает властью над нами, мы не свободны и не готовы встретиться с представителем противоположно­го пола лицом к лицу. Такая любовь-нена­висть к образу одного из родителей может быть настолько сильной, что мы либо вся­кий раз отказываемся воспользоваться шансом сблизиться с другим человеком, либо, особенно если негатив в этом образе преобладает, в страхе обходим про­тивоположный пол сторо­ной. Но даже если об­раз позитивен, нам все равно необходимо освободиться от него,  потому что иначе мы все время будем сравнивать с ним другого человека. Эти внут­ренние образы всегда со­вершенны, чего, к со­жалению, нельзя ска­зать о людях «вне­шних». Потому-то они, и мужчины, и женщины, нас регулярно разочаровывают, отчего браки и просто связи распадаются одна за другой. Лишь верность внутреннему образу остается неколебимой.
 
В этом смысле момент, когда Персей отрубает голову Медузе, можно считать преодолением необычайно мощного образа матери. Совершить этот подвиг ему удается лишь с помощью своей анимы, выступающей в образе покровительствующей ему богини Афины, связь с которой он поддерживал постоянно. Это она дала ему сандалии, серп, мешок и щит. Она же провела его в обитель горгон и объяснила, что и как нужно сделать. Без ее поддержки у него ничего бы не получилось. Так с помощью женского начала ему удалось победить.
 
В старинных колодах Таро корону с Башни сбрасывает перо. Как символ богини Маат оно означает божественную справедливость, разрушающую все ложное и неустойчивое.